![](/images/stat/world151/main.jpg)
На велике через всю Японию
22 сентября. Прибытие в Матсумо. (архив)
Сейчас уже в памяти в конец перемешалось увиденное от Никко до Уеда — так называемый JAPAN ROMANTIC ROAD. Это еще один торговый знак, отнявший у местных пейзажей внутреннюю энергию, оставив лишь красивую картинку. Каждое озеро, речка, водопад облеплены сувенирными магазинами, кафе и морожеными лавками, так не в тему, так не вовремя, нарушая цветовую гамму действительно красивых природных сценариев.
Возможно, велосипед — не лучшее средство, чтобы распробовать эти места, может, во всем виноват мой затянувшийся анабиоз, а может так и надо: я погрузился в себя под влиянием голубых облаков и зеленых рисовых полей, деревянных уютных домиков и пасторальных пейзажей. Посидеть на этих полях с соломинкой в зубах, подставив щеки лучам солнца, щуриться, вглядываясь в речные блики, и дышать полной грудью, впитывать в себя краски — все, чего мне хотелось. Изо дня в день я размышлял обо всем, молча крутя педали и наблюдая за рассветом, как поднимается ветер, трепля колосья риса, и как дымка застревает в верхушках деревьев, потом как день переходит в вечер, — таким был мой романтический путь. Я перестал бояться ночевать в диких местах и уже чутьем, без интернета определял прогноз на завтра.
На подъезде к Матсумото, сторонние мысли отошли сами.
Из переписки CS:
— Чувак, я б тебя с радостью принял, но у меня экзамен скоро, надо готовится… Напиши девушке по имени Аи [фамилия], я надеюсь, что она тебя примет, скажи что от меня.
— Привет, Аи, [история путешествия] пишу тебе из палатки где-то возле Уеда. Тебя мне рекомендовал [имя], сказал, что ты сможешь меня принять.
— Да, мы сможем. Мы — это я и мой муж. Мы заканчиваем работать в 20:00, а утром уходим в восемь утра.
— А я могу остаться у вас и отдохнуть или мне тоже нужно выйти вместе с вами?
— Тебе тоже нужно уйти — никто не может оставаться у нас, пока мы на работе. Соррии(*’▽’*). — Это такой японский смайлик, японцы вообще более изощренные на смайлы.
Большинство хостов, у которых я оставался, просто давали ключ от квартиры и делай, что хочешь. Один чувак вообще принял запрос, находясь где-то на другом континенте, сказав мол, ключ лежит в почтовом ящике, не забудьте положить его обратно, когда уедите. Поэтому я не очень люблю, когда просят уйти вместе с хостами рано утром. Обычно в таких случаях я предпочитаю ночевать в палатке, но после долгого молчания мне очень хотелось социализироваться, оказаться в компании и я поступился этим принципом.
В шесть я приехал в Мацумото, нужно было скоротать где-то два часа. На карте выделялся зеленым пятном и значком территория замка. Никто не предупредил, что это будет самый красивый и древний из тех, что я видел. В парке почти никого не было, кроме одиноких отдыхающих горожан, кто-то ел, сидя на скамейке, кто-то занимался йогой, а в рове вокруг замка плавали карпы, белые лебеди гнули шею, окунаясь в воду. Я сделал, наверное, сорок фотографий замка, каждый шаг представлял его в новом ракурсе, более великом. Я не стремлюсь задержаться ни в одном из мест — моя память хранит множество невероятных явлений, одни сменяются другими. Потом в минуты тишины или за разговором в компании я перебираю их как почтовые открытки. Этот замок отпечатается в памяти. Как впрочем и волны озера Biwa, на котором я пишу этот пост, но об озере потом.
У замка я встретил Мурато, студента художественного факультета в колледже Осаки. Факультет имеет несколько направлений, Мурато пошел по направлению… Манга — только в Японии. Я нашел его по сумкам на велосипеде, почему бы не разузнать, кто тут еще странствует по Японии. Он рисовал карандашом одного из горожан — такова идея путешествия, иногда дадут денег, но это совсем не важно. Мурато нарисовал и мой портрет.
— Где ты сегодня ночуешь?— поинтересовался он.
— Ну, я нашел местных людей. — Я рассказал ему про каучсерфинг.
— Может, они и меня тоже примут?
Мне не сложно спросить, к тому же странники должны помогать друг другу, описав Мурато в электронном послании самым лучшем образом, через полчаса я уже имел возможность показать ему большой палец — в знак положительного ответа.
В восемь у главной железнодорожной станции Мвтсумото мы встретились с Аи, ее мужем и тем, кто мне их рекомендовал. Где-то до этого был еще получасовой разговор с мексиканцем-дрессировщиком дельфинов, женатом на японке — тоже дрессировщицей дельфинов.
Всей большой группой мы пошли в онсен. Темой этой парки была израильская виза. Оказывается, японцы, съездившие раз в Израиль, не могут получить визу в соседние, мусульманские страны, пока в их паспорте стоит израильская виза. Вопрос решается сменой паспорта, обычно японцы говорят, что потеряли его, чтобы получить новый чистый.
22 сентября. Кому древнего величия? Недорого
Километров за 30 стали появляться таблички "Всемирное наследие замок и храмы Никко". Я не слышал раньше об этом городе, но знаю имя Токагава — великого полководца и государственного деятеля, в XVI веке завершившего объединение Японии. Книга "Честь Самурая" написана об его предшественнике и друге Тоётоми Хидэёси, но Токагаве отведено в ней внимание. Сегун захоронен в синтоистском святилище Тосё-гу в Никко. Место числится под охраной ЮНЕСКО.
Дорога постоянно идет вверх на фоне отвесных склонов, неприступных стен, сторожимых мощными стволами японских кедров.
Я прибыл в город вечером третьего дня с момента выезда из Токио. Но не дорога привел меня в негодность, а путь мысленный, который я начал, покинув Сендай. Зона цунами потрясла меня. Не осознаю до конца чем, но я написал о ней три поста и могу сказать, что редко писал с таким интересом вниманием и готовностью. Сырость серость и сорняк этих мест на фоне синего океана сопровождали меня потом в Токио, где я обрел уют и тепло, увлекался веселыми разговорами и силуэтами небоскребов на фоне заката. Сложно было заставить себя, снова собрать разбросанные по комнате вещи в две сумки и выехать под крышу неба, условное направление: север, место ночлега — неопределенно. Все три дня я ехал молча, за исключением коротких встреч, ночевал в палатке и ел за троих. Пытался что-то писать, но как только открывал ноутбук, меня сразу клонило в сон.
В Никко оживление и непривычно много европейских лиц. Я остановился в гостевом доме в одной комнате с британцем и индийцем. Британец забронировал в Никко комнату в хостеле, через интернет, но забыл в каком. К его счастью, тут оказалась свободная кровать. Индиец, двадцати семи лет, работает над докторатом в Гонконге, а в Японию приехал на фестиваль транса.
— Фестиваль транса? В лесу который?
— Е-е-е, ты понял о чем я. — Он посмеялся наркоманским смехом.
Потом будущий доктор рассказал мне о влиянии ЛСД, и почему не стоит принимать его, когда тебе грустно.
На стене в гостевом доме висит карта, на ней каждый посетитель отмечает свой родной город. Особенно приятно было увидеть желтую булавку, торчащую из Южно-Сахалинска. Израильтяне тоже оставили тут свой след и даже подвесили на булавке маленькую деревянную хамсу. На улице я встретил израильтянку и впервые за полтора месяца поговорил на иврите. Хотя нет, все было не так. Телефон израильтянки я получил от Петера в Токио. Она в данный момент волонтер в местном доме престарелых, учит японский и вроде собирается потом в Китай. Волонтерство — еще один способ дешево путешествовать. Я позвонил ей.
— Откуда ты?
— Из Израиля.
— Ты говоришь на иврите?
— Да. — я по-прежнему отвечал на английском, ведь на иврите не говорил с самого отъезда и похоже забыл как. Потом попытался и вставлял слова на английском в каждом предложении, странно было слышать свой голос. Места для меня у нее не оказалась из-за каких-то планов на выходные, но она зашла в гостевой дом поздороваться. Так собственно мы и встретились.
Утром я отправился в храм. В девять утра туристические автобусы уже выплевывали голодных до зрелищ туристов на тротуар перед табличкой "Всемирное наследие ЮНЕСКО". Китаец лет сорока в белой рубашке и шортах, проходя мимо группы позирующей на камеру у камня с надписью, не хотя, на всякий случай, щелкнул его тоже. В потоке толпы я начал подъем на гору, с четырьмя храмами или их было пять, уже спустя пять минут мне стало не важно, как впрочем и названия храмов. Ничто так не губит величие древних построек, как охрана ЮНЕСКО.
— Это новое здание? — я спросил у продавщицы благовоний, сидевшей в кимано в одном из храмов.
— Какое?
— Вот это. — постучал по алюминиевой опоре, выкрашенной в красный цвет.
— Нет, это древний храм [какой-то].
Торговля тут идет полным ходом. Мороженое, брелки, благовонии. Самый главный храм сегодня на реставрации, вместо него стоит огромный металлический ангар. На стене ангара изображен этот храм в полный рост и выпилен вход. Вход стоит денег. Разноцветные туристы рассеянным взглядом ищут, где сфотографироваться. Ворота, здание, столб. А это что за очередь? Каменный дракон. Все фотографируются, надо бы тоже — скучающий китаец, не глядя, направляет камеру и щелкает.
В другом храме лысый монах изгоняет духов. Живая аттракция пользуется особой популярностью, фотографировать нельзя — святое место. Лысый монах колдует над панамками и кепками туристов. Говорит что-то шепотом и срывается на крик, энергично маша руками.
Вау! Wow! Зрители заворожены, монах вспотел. Очищенные и счастливые, пряча улыбки, отходят, их место занимает другая группа панамок. Монах оглядывается на них, у него легкая отдышка — тяжелый сегодня день. Но нельзя терять марку, деньги заплачены — духов надо изгнать. Монах кричит, усталые руки энергично машут влево вправо, высекая "вау" из зрителей. Этот эффект "вау" обязателен — возможно очищение могло бы пройти и на более низких тонах, но что бы тогда привезли домой туристы? Им нужно подать искусственный концентрат впечатлений в одном флаконе, чтоб, вернувшись домой с фотографиями, они сказали своим близким "вау!", написали "вау!" в своих блогах, фейсбуках и твиттерах и привлекли сюда новых жаждущих зрелищ. Жаль самого Токагаву, нельзя воскресить и привязать цепью к какому-нибудь столбу — это сильно повысило бы продажи.
Нигде в этом месте не прочувствовать былых времен, ни на одной тропинке не представить бредущего монаха, лишь необъятные кедры по метру в диаметре стоят отстраненно, не привлекая глаз разноцветной тряпичной массы.
Из Никко я отправился к озеру Chuzenji — еще выше в горах.
19 сентября. День контрастов
День крайностей, от удовольствия к отчаянию. Проснулся с утра в палатке, где-то в бамбуковой роще, на склоне. Читал Габриэля Гарсия Маркеса, пережидая дождь. Объелся виноградом, спелого и сочного, прямо с ветки. Забирался в гору по лесной дороге. Отжимал носки, как бездомный на крыльце чьего-то дома, и снова пережидал дождь. Вечером обещан комфорт и сухая кровать в Мацумото. Но до этого наверняка еще что-нибудь приключится.
Мацумото находится у подножия японских Альп. По ту сторону, город Такаяма, но до этого нужно подняться на высоту 2500 метров (Mt. NORIKURA) — самую высокую дорогу в Японии, на которую, кстати, с 2002 года закрыт доступ частным машинам, только автобусам, такси и… велосипедам.
18 сентября. Смена времен года
Все вокруг меняется. Утро чуть холодней, вечер чуть темней, солнце все также печет. Школьники не закатывают рукава формы по утрам, на полях косят колосья риса, а я заключил, что пепси вкуснее колы. Стали опадать листья, но склоны еще зеленые. Утром дождь, днем голубое небо. Тепло холодно, ветер, не ветер. Осень не лето. Нарвал яблок в деревне на окраине Ueda, больших и спелых, сижу в траве, в тени дерева, ем.
Надо бы писать бы, а лень. Бошка пустая, настроение хорошее. Ниче, скоро начну, а пока только фото.
15 сентября. Японские Альпы
Я добрался до Никко. Дальше через Нагано, Такаяма, Гифо Киото, мой путь проходит через японские Альпы. Горы, реки, водопады и дикая природа. Время смотреть по сторонам, отдохнуть душой и мыслями, сделать перерыв в письме. Буду стараться загружать фото. Всем привет!
14 сентября. Еще один день. Из Токио в Никко
Я просыпаюсь в пять утра, без будильника. В 4:30 начало светать, это значит, что драгоценное время светового дня.
Скоро оно заберется на самый верх и будет палить. До этого нужно проехать хотя бы километров десять, надышаться утренним воздухом.
Я нахожусь в глуби острова Хонсю. Где-то в районе города Matsubishi. Заночевал у велосипедной дорожки на возвышенности. Вчера выехал из Токио, и может завтра к вечеру доберусь до древнейшего Никко. Где-то там в роще огромных японских кедров стоит святилище Тосе-гу — место упокоения великого полководца XVI века.
В этой части острова маленькая влажность, поэтому палатка с утра не мокрая от конденсата.
Утренний воздух холоден, пока стоишь на месте. Нужно разогреть остывшие суставы, и да, найти что-то поесть. Вчера я съел последние запасы.
Это ленивые 10 км/ч., в плеере села батарейка, желудок пуст. Нечему задать ритм в эти часы.
Подо мной город, Свет солнечных лучей только начал проникать в окна домов. Утро, свидетелем которого я был с самого начала, только-только пришло сюда. Я еду, осматриваясь по сторонам, со мной на одном уровне летят томбо — стрекозы на японском. Где-то внизу есть магазин.
Я нашел большой продовольственный магазин. Он открывается через час. Час ожидания — это потеря двадцати километров расстояния, нужно двигаться дальше, искать что-то по пути.
На заправке продаются сигареты, чипсы, соки и разного рода снэки. Вот чем я глушу утренний голод.
Тем временем солнце движется вверх, и утренний туман рассеялся. Небо, трава, река в ста метрах от меня насытились цветом.
В комментариях запрещен мат.